.:: ЯКУЦЕНИ.РУ ::. - Гликберг Александр Михайлович

Гликберг Александр Михайлович

1 (13) октября 1880, Одесса, Российская империя — 5 августа 1932, Ле-Лаванду, Прованс, Франция.

Беспощадно сатиричный и отчаянно мужественный человек - Саша Черный.

 

Ошибка

Это было в провинции, в страшной глуши.

Я имел для души

Дантистку с телом белее извёстки и мела,

А для тела —

Модистку с удивительно нежной душой.

Десять лет пролетело.

Теперь я большой...

Так мне горько и стыдно

И жестоко обидно:

Ах, зачем прозевал я в дантистке

Прекрасное тело,

А в модистке

Удивительно нежную душу!

 

Так всегда:

Десять лет надо скучно прожить,

Чтоб понять иногда,

Что водой можно жажду свою утолить,

А прекрасные розы для носа.

 

О, я продал бы книги свои и жилет

(Весною они не нужны)

И под свежим дыханьем весны

Купил бы билет

И поехал в провинцию, в страшную глушь...

Но, увы!

 

Ехидный рассудок уверенно каркает: «Чушь!

Не спеши —

У дантистки твоей,

У модистки твоей

Нет ни тела уже, ни души».

1910

Всероссийское горе

(Всем добрым знакомым с отчаянием посвящаю)

Итак - начинается утро.

Чужой, как река Брахмапутра,

В двенадцать влетает знакомый.

«Вы дома?» К несчастью, я дома.

(в кармане послав ему фигу,)

Бросаю немецкую книгу

И слушаю, вял и суров,

Набор из ненужных мне слов.

Вчера он торчал на концерте -

Ему не терпелось до смерти

Обрушить на нервы мои

Дешёвые чувства свои.

 

Обрушил! Ах, в два пополудни

Мозги мои были как студни...

Но, дверь запирая за ним

И жаждой работы томим,

Услышал я новый звонок:

Пришёл первокурсник-щенок.

Несчастный влюбился в кого-то...

С багровым лицом идиота

Кричал он о «ней», о богине,

А я её толстой гусыней

В душе называл беспощадно...

Не слушал! С улыбкою стадной

Кивал головою сердечно

И мямлил: «Конечно, конечно».

 

В четыре ушел он... В четыре!

Как тигр я шагал по квартире,

В пять ожил и, вытерев пот,

За прерванный сел перевод.

Звонок... С добродушием ведьмы

Встречаю поэта в передней.

Сегодня собрат именинник

И просит дать взаймы полтинник.

«С восторгом!» Но он... остаётся!

В столовую томно плетётся,

Извлёк из-за пазухи кипу

И с хрипом, и сипом, и скрипом

Читает, читает, читает...

А бес меня в сердце толкает:

Ударь его лампою в ухо!

Всади кочергу ему в брюхо!

 

Квартира? Танцкласс ли? Харчевня?

Прилезла рябая девица:

Нечаянно «Месяц в деревне»

Прочла и пришла «поделиться» ...

Зачем она замуж не вышла?

Зачем (под лопатки ей дышло!)

Ко мне направляясь, сначала

Она под трамвай не попала?

Звонок... Шаромыжник бродячий,

Случайный знакомый по даче,

Разделся, подсел к фортепьяно

И лупит. Не правда ли, странно?

Какие-то люди звонили.

Какие-то люди входили.

Боясь, что кого-нибудь плюхну,

Я бегал тихонько на кухню

И плакал за вьюшкою грязной

Над жизнью своей безобразной.

1910

Ламентации

Хорошо при свете лампы

Книжки милые читать,

Пересматривать эстампы

И по клавишам бренчать, -

 

Щекоча мозги и чувство

Обаяньем красоты,

Лить душистый мёд искусства

В бездну русской пустоты...

 

В книгах жизнь широким пиром

Тешит всех своих гостей,

Окружая их гарниром

Из страданья и страстей:

 

Смех, борьба и перемены,

С мясом вырван каждый клок!

А у нас... углы, да стены

И над ними потолок.

 

Но подчас, не веря мифам,

Так событий личных ждёшь!

Заболеть бы, что ли, тифом,

Учинить бы, что ль, дебош?

 

В книгах гений Соловьёвых,

Гейне, Гёте и Золя,

А вокруг от Ивановых

Содрогается земля.

 

На полотнах Магдалины,

Сонм Мадонн, Венер и Фрин,

А вокруг кривые спины

Мутноглазых Акулин.

 

Где событья нашей жизни,

Кроме насморка и блох?

Мы давно живём, как слизни,

В нищете случайных крох.

 

Спим и хнычем. В виде спорта,

Не волнуясь, не любя,

Ищем бога, ищем чёрта,

Потеряв самих себя.

 

И с утра до поздней ночи

Все, от крошек до старух,

Углубив в страницы очи,

Небывалым дразнят дух.

 

В звуках музыки - страданье,

Боль любви и шёпот грёз,

А вокруг одно мычанье,

Стоны, храп и посвист лоз.

 

Отчего? Молчи и дохни.

Рок - хозяин, ты - лишь раб.

Плюнь, ослепни и оглохни,

И ворочайся, как краб!

 

...Хорошо при свете лампы

Книжки милые читать,

Перелистывать эстампы

И по клавишам бренчать.

1909

Пробуждение весны

Вчера мой кот взглянул на календарь

И хвост трубою поднял моментально,

Потом подрал на лестницу как встарь,

И завопил тепло и вакханально:

«Весенний брак, гражданский брак -

Спешите, кошки, на чердак!»

 

И кактус мой - о, чудо из чудес! -

Залитый чаем и кофейной гущей,

Как новый Лазарь, взял да и воскрес

И с каждым днём прет из земли всё пуще.

Зелёный шум... Я поражён,

«Как много дум наводит он!»

 

Уже с панелей слипшуюся грязь,

Ругаясь, скалывают дворники лихие,

Уже ко мне зашёл сегодня «князь»,

Взял тёплый шарф и лыжи беговые...

«Весна, весна! - пою, как бард, -

Несите зимний хлам в ломбард».

 

Сияет солнышко. Ей-богу, ничего!

Весенняя лазурь спугнула дым и копоть.

Мороз уже не щиплет никого,

Но многим нечего, как и зимою, лопать...

Деревья ждут... Гниёт вода,

И пьяных больше, чем всегда.

 

Создатель мой! Спасибо за весну!

Я думал, что она не возвратится, -

Но... дай сбежать в лесную тишину

От злобы дня, холеры и столицы!

Весенний ветер за дверьми...

В кого б влюбиться, чёрт возьми?

1909

Обстановочка

Ревёт сынок. Побит за двойку с плюсом,

Жена на локоны взяла последний рубль,

Супруг, убитый лавочкой и флюсом,

Подсчитывает месячную убыль.

Кряхтят на счётах жалкие копейки:

Покупка зонтика и дров пробила брешь,

А розовый капот из бумазейки

Бросает в пот склонившуюся плешь.

Над самой головой насвистывает чижик

(Хоть птичка божия не кушала с утра),

На блюдце киснет одинокий рыжик,

Но водка выпита до капельки вчера.

Дочурка под кроватью ставит кошке клизму,

В наплыве счастья полуоткрывши рот,

И кошка, мрачному предавшись пессимизму,

Трагичным голосом взволнованно орёт.

Безбровая сестра в облезлой кацавейке

Насилует простуженный рояль,

А за стеной жиличка-белошвейка

Поёт романс: «Пойми мою печаль»

Как не понять? В столовой тараканы,

Оставя чёрствый хлеб, задумались слегка,

В буфете дребезжат сочувственно стаканы,

И сырость капает слезами с потолка.

1909

Потомки

Наши предки лезли в клети

И шептались там не раз:

«Туго, братцы...видно, дети

Будут жить вольготней нас».

 

Дети выросли. И эти

Лезли в клети в грозный час

И вздыхали: «Наши дети

Встретят солнце после нас».

 

Нынче так же, как вовеки,

Утешение одно:

Наши дети будут в Мекке,

Если нам не суждено.

 

Даже сроки предсказали:

Кто - лет двести, кто - пятьсот,

А пока лежи в печали

И мычи, как идиот.

 

Разукрашенные дули,

Мир умыт, причёсан, мил...

Лет чрез двести? Чёрта в стуле!

Разве я Мафусаил?

 

Я, как филин, на обломках

Переломанных богов.

В неродившихся потомках

Нет мне братьев и врагов.

 

Я хочу немножко света

Для себя, пока я жив,

От портного до поэта -

Всем понятен мой призыв...

 

А потомки... Пусть потомки,

Исполняя жребий свой

И кляня свои потёмки,

Лупят в стенку головой!

1908

Молитва

Благодарю Тебя, Создатель,

Что я в житейской кутерьме

Не депутат и не издатель

И не сижу еще в тюрьме.

 

Благодарю Тебя, Могучий,

Что мне не вырвали язык,

Что я, как нищий, верю в случай

И к всякой мерзости привык.

 

Благодарю Тебя, Единый,

Что в Третью Думу я не взят, –

От всей души, с блаженной миной

Благодарю Тебя стократ.

 

Благодарю Тебя, мой Боже,

Что смертный час, гроза глупцов,

Из разлагающейся кожи

Исторгнет дух в конце концов.

 

И вот тогда, молю беззвучно,

Дай мне исчезнуть в черной мгле, –

В раю мне будет очень скучно,

А ад я видел на земле.

1908

1000 Осталось символов


Последнее на сайте

История Астраханской ...

Изучение истории Астраханской губернии - ...

«Стальная» хурма

Мы забыли про эту войну. Про самую успешную, ...

1409 дней + 9

04:00, 22 июня 1941 года началась самая жестокая, ...

Смерть форматов

В очередной программе «Бесогон» от 06.06.2020 ...

Scroll to top
Яндекс.Метрика